Пускай всю жизнь идут дожди,
Пускай снега запорошат столетия.
Нам хочется тепла,любви и долголетия,
И счастья что у нас там впереди.
И вот, когда
Сквозь мрак ночной,
Приду к тебе из полуночной тьмы.
Когда потухнут на глазах огни,
Увижу вновь я взгляд родной.
Слёзы как дожди осенние,
Мне не хочется под них попасть.
Как неясная душе напасть,
Мечты как листья на ветру весенние.
Туман и грусть и солнце среди туч померкло,
Я знаю, что к тебе вернусь,ведь верно,
Что гроз ни капли не страшась,
Пойду дорогою смеясь,
Держа в руках твою звезду и
уповаю на судьбу.
Ты встретишь здесь меня и не меня,
Вопросы задавать уже не будешь.
Уснём с тобой, и ты меня разбудишь,
Когда любовь сверкнёт в тебе маня.
Сливался свет в багрянце листопада,
Катился к окончанию роман.
Любви хотели мы,а большего не надо,
Есть правда у любви и это не обман....
Прочитано 10592 раза. Голосов 4. Средняя оценка: 4,75
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
2) Огненная любовь вечного несгорания. 2002г. - Сергей Дегтярь Это второе стихотворение, посвящённое Ирине Григорьевой. Оно является как бы продолжением первого стихотворения "Красавица и Чудовище", но уже даёт знать о себе как о серьёзном в намерении и чувствах авторе. Платоническая любовь начинала показывать и проявлять свои чувства и одновременно звала объект к взаимным целям в жизни и пути служения. Ей было 27-28 лет и меня удивляло, почему она до сих пор ни за кого не вышла замуж. Я думал о ней как о самом святом человеке, с которым хочу разделить свою судьбу, но, она не проявляла ко мне ни малейшей заинтересованности. Церковь была большая (приблизительно 400 чел.) и люди в основном не знали своих соприхожан. Знались только на домашних группах по районам и кварталам Луганска. Средоточием жизни была только церковь, в которой пастор играл самую важную роль в душе каждого члена общины. Я себя чувствовал чужим в церкви и не нужным. А если нужным, то только для того, чтобы сдавать десятины, посещать служения и домашние группы, покупать печенье и чай для совместных встреч. Основное внимание уделялось влиятельным бизнесменам и прославлению их деятельности; слово пастора должно было приниматься как от самого Господа Бога, спорить с которым не рекомендовалось. Тотальный контроль над сознанием, жизнь чужой волей и амбициями изматывали мою душу. Я искал своё предназначение и не видел его ни в чём. Единственное, что мне необходимо было - это добрые и взаимоискренние отношения человека с человеком, но таких людей, как правило было немного. Приходилось мне проявлять эти качества, что делало меня не совсем понятным для церковных отношений по уставу. Ирина в это время была лидером евангелизационного служения и простая человеческая простота ей видимо была противопоказана. Она носила титул важного служителя, поэтому, видимо, простые не церковные отношения её никогда не устраивали. Фальш, догматическая закостенелость, сухость и фанатичная религиозность были вполне оправданными "человеческими" качествами служителя, далёкого от своих церковных собратьев. Может я так воспринимал раньше, но, это отчуждало меня постепенно от желания служить так как проповедовали в церкви.
